Цитата сообщения Парашутов «НЕ ПОДЕЛИЛИ БАБУ?» ИЛИ «ЧЕСТЬ ДЕВУШКИ ПРЕВЫШЕ ВСЕГО»?!



Петр Соколов Портрет А.С.Пушкина 1836 г.
Иллюстрации к повести "Капитанская дочка"

Спустя несколько десятков лет после школы помню тему сочинения по повести Пушкина «Капитанская дочка», которую я писал «Сравнительный анализ образов Гринева и Швабрина». Тогда я восторгался первым и обличал второго! Тема дуэли позволит мне сейчас посмотреть, насколько изменилось мое отношение к этим героям, или, по-прежнему, я буду одного восхвалять, а второго презирать.

История самой дуэли проста:

Гринев познакомился со Швабриным в Белогорской крепости, где проходил службу. Швабрин был переведен в эту крепость за убийство на дуэли одного поручика (!). А еще Гринев влюбился в дочку местного капитана - Машеньку. Однако Швабрин сам испытывает нежные чувства к Маше, поэтому говорит Гриневу о ней всякие гадости. Тот в конце концов вспыливает и оскорбляет Швабрина, после чего они дерутся на дуэли, на которой Швабрин тяжело ранит Гринева.




А теперь дуэлянты:

ПЕТР АНДРЕЕВИЧ ГРИНЕВ



Кадр из фильма "Русский бунт"

Сын симбирского помещика, много лет безвыездно живущего в своем имении, и бедной дворянки, Петр рос и воспитывался в обстановке провинциально-поместного быта.
Еще совсем юного Петра Андреевича суровый отец отправил служить отчизне. Причем служить не так, как это было принято среди дворян того времени - в Петербурге, среди светской знати, балов, бильярда и дюжин шампанского, а служить по-настоящему - в богом забытой Белогорской крепости, что на границе киргизских степей.
Здесь он знакомится и дерется на дуэли со Швабриным, здесь влюбляется в Машу Миронову. Ну, и после этого начинается история о том, как Гринев и Маша переживают смутные времена - пугачевщину. История о любви, разлуке, предательстве и торжестве справедливости.
Вчерашний дворянский недоросль, он предпочитает смерть малейшему отступлению от велений долга и чести, отказывается от присяги Пугачеву и любых компромиссов с ним. С другой стороны, во время суда, снова рискуя жизнью, он не считает возможным назвать имя Маши Мироновой, справедливо опасаясь, что она будет подвергнута унизительному допросу. Подобное сочетание гордой независимости, неподкупной верности долгу, чести и способности совершать безумные, своевольные поступки Пушкин особенно ценил в старинном русском дворянстве.

АЛЕКСЕЙ ИВАНОВИЧ ШВАБРИН



Кадр из фильма "Русский бунт"

Дворянин, антагонист Гринева.
Швабрин смугл, некрасив собою, оживлен. Служит в Белогорской крепости пятый год, сюда переведен за «смертоубийство» (на дуэли заколол поручика).
Швабрин, несомненно, образованнее Гринева; он был даже знаком с В. К. Тредьяковским.
Известно, что Швабрин некогда сватался к Марье Ивановне и получил отказ. Значит, его отзывы о ней как о совершенной дурочке по сути – месть, а дворянин, мстящий женщине, — подлец.
Во время ночной дуэли, на которую вызывает его Гринев, оскорбленный отзывом о Маше, Швабрин наносит удар шпагой в тот миг, когда противник оглядывается на неожиданный зов слуги. Формально это удар в грудь, но по существу — в спину соперника, который не собирается бежать, — подлый удар.
Позже Швабрин пишет тайный донос родителям Гринева о поединке (благодаря чему отец запрещает сыну и думать о браке с Марьей Ивановной).
Как только крепость достается Пугачеву, он переходит на сторону бунтовщиков, становится одним из их командиров и силой пытается склонить к союзу Машу, живущую под видом племянницы у здешней попадьи.
Кончает Швабрин тем, что, попав в руки правительственных войск, показывает на Гринева как на пугачевца-изменника.
Написал все это, и в очередной раз подумал – какой негодяй!

А теперь слово Пушкину!

ГЛАВА IV. ПОЕДИНОК.


В.Ле Кампион Иллюстрация к повести "Капитанская дочка" 1952 г.

- Ин изволь, и стань же в позитуру.
Посмотришь, проколю как я твою фигуру!
Княжнин.

"Ого! Самолюбивый стихотворец и скромный любовник!" - продолжал
Швабрин, час от часу более раздражая меня; - "но послушай дружеского совета:
коли ты хочешь успеть, то советую действовать не песенками".
- Что это, сударь, значит? Изволь объясниться.
"С охотою. Это значит, что ежели хочешь, чтоб Маша Миронова ходила к
тебе в сумерки, то вместо нежных стишков подари ей пару серег".
Кровь моя закипела.
- А почему ты об ней такого мнения? - спросил я, с
трудом удерживая свое негодование.
"А потому", - отвечал он с адской усмешкою, - "что знаю по опыту ее
нрав и обычай".
- Ты лжешь, мерзавец! - вскричал я в бешенстве, - ты лжешь самым
бесстыдным образом.
Швабрин переменился в лице. "Это тебе так не пройдет"- сказал он,
стиснув мне руку.
- "Вы мне дадите сатисфакцию".
- Изволь; когда хочешь! - отвечал я, обрадовавшись. В эту минуту я
готов был растерзать его.
Я тотчас отправился к Ивану Игнатьичу, и застал его с иголкою в руках:
по препоручению комендантши, он нанизывал грибы для сушенья на зиму. "А,
Петр Андреич!" - сказал он увидя меня; - "добро пожаловать! Как это вас бог
принес? по какому делу, смею спросить?" Я в коротких словах объяснил ему,
что я поссорился с Алексеем Иванычем, а его, Ивана Игнатьича, прошу быть
моим секундантом. Иван Игнатьич выслушал меня со вниманием, вытараща на меня
свой единственный глаз. "Вы изволите говорить" - сказал он мне, - "что
хотите Алексея Иваныча заколоть и желаете, чтоб я при том был свидетелем?
Так ли? смею спросить".
- Точно так.
"Помилуйте, Петр Андреич! Что это вы затеяли! Вы с Алексеем Иванычем
побранились? Велика беда! Брань на вороту не виснет. Он вас побранил, а вы
его выругайте; он вас в рыло, а вы его в ухо, в другое, в третье - и
разойдитесь; а мы вас уж помирим. А то: доброе ли дело заколоть своего
ближнего, смею спросить? И добро б уж закололи вы его: бог с ним, с Алексеем
Иванычем; я и сам до него не охотник. Ну, а если он вас просверлит? На что
это будет похоже? Кто будет в дураках, смею спросить?"
Рассуждения благоразумного поручика не поколебали меня. Я остался при
своем намерении. "Как вам угодно" - сказал Иван Игнатьич: - "делайте, как
разумеете. Да зачем же мне тут быть свидетелем? К какой стати? Люди дерутся,
что за невидальщина, смею спросить? Слава богу, ходил я под шведа и под
турку: всего насмотрелся".
Я кое-как стал изъяснять ему должность секунданта, но Иван Игнатьич
никак не мог меня понять. "Воля ваша" - сказал он. - "Коли уж мне и
вмешаться в это дело, так разве пойти к Ивану Кузмичу да донести ему по
долгу службы, что в фортеции умышляется злодействие противное казенному
интересу: не благоугодно ли будет господину коменданту принять надлежащие
меры..."
Я испугался и стал просить Ивана Игнатьича ничего не сказывать
коменданту; насилу его уговорил; он дал мне слово, и я решился от него
отступиться.
Вечер провел я, по обыкновению своему, у коменданта. Я старался
казаться веселым и равнодушным, дабы не подать никакого подозрения и
избегнуть докучных вопросов; но признаюсь, я не имел того хладнокровия,
которым хвалятся почти всегда те, которые находились в моем положении. В
этот вечер я расположен был к нежности и к умилению. Марья Ивановна
нравилась мне более обыкновенного. Мысль, что, может быть, вижу ее в
последний раз, придавала ей в моих глазах что-то трогательное. Швабрин
явился тут же. Я отвел его в сторону и уведомил его о своем разговоре с
Иваном Игнатьичем. "Зачем нам секунданты" - сказал он мне сухо: - "без них
обойдемся". Мы условились драться за скирдами, что находились подле
крепости, и явиться туда на другой день в седьмом часу утра. Мы
разговаривали, повидимому, так дружелюбно, что Иван Игнатьич от радости
проболтался. "Давно бы так" - сказал он мне с довольным видом; - "худой мир
лучше доброй ссоры, а и нечестен, так здоров".
"Что, что, Иван Игнатьич?" - сказала комендантша, которая в углу гадала
в карты: - "я не вслушалась".
Иван Игнатьич, заметив во мне знаки неудовольствия и вспомня свое
обещание, смутился и не знал, что отвечать. Швабрин подоспел к нему на
помощь.
"Иван Игнатьич" - сказал он - "одобряет нашу мировую".
- А с кем это, мой батюшка, ты ссорился? "
"Мы было поспорили довольно крупно с Петром Андреичем".
- За что так?
"За сущую безделицу: за песенку, Василиса Егоровна".
- Нашли за что ссориться! за песенку!... да как же это случилось?
"Да вот как: Петр Андреич сочинил недавно песню и сегодня запел ее при
мне, а я затянул мою, любимую:
Капитанская дочь,
Не ходи гулять в полночь.
Вышла разладица. Петр Андреич было и рассердился; но потом рассудил,
что всяк волен петь, что кому угодно. Тем и дело кончилось".
Бесстыдство Швабрина чуть меня не взбесило; но никто, кроме меня, не
понял грубых его обиняков; по крайней мере, никто не обратил на них
внимания. От песенок разговор обратился к стихотворцам, и комендант заметил,
что все они люди беспутные и горькие пьяницы, и дружески советовал мне
оставить стихотворство, как дело службе противное и ни к чему доброму не
доводящее.
Присутствие Швабрина было мне несносно. Я скоро простился с комендантом
и с его семейством; пришед домой, осмотрел свою шпагу, попробовал ее конец,
и лег спать, приказав Савельичу разбудить меня в седьмом часу.
На другой день в назначенное время я стоял уже за скирдами, ожидая
моего противника. Вскоре и он явился. "Нас могут застать" - сказал он мне; -
"надобно поспешить". Мы сняли мундиры, остались в одних камзолах и обнажили
шпаги. В эту минуту из-за скирда вдруг появился Иван Игнатьич и человек пять
инвалидов. Он потребовал нас к коменданту. Мы повиновались с досадою;
солдаты нас окружили, и мы отправились в крепость вслед за Иваном
Игнатьичем, который вел нас в торжестве, шагая с удивительной важностию.
Мы вошли в комендантской дом. Иван Игнатьич отворил двери, провозгласив
торжественно "привел!" Нас встретила Василиса Егоровна. "Ах, мои батюшки! На
что это похоже? как? что? в нашей крепости заводить смертоубийство! Иван
Кузмич, сейчас их под арест! Петр Андреич! Алексей Иваныч! подавайте сюда
ваши шпаги, подавайте, подавайте. Палашка, отнеси эти шпаги в чулан. Петр
Андреич! Этого я от тебя не ожидала. Как тебе не совестно? Добро Алексей
Иваныч: он за душегубство и из гвардии выписан, он и в господа бога не
верует; а ты-то что? туда же лезешь?"
Иван Кузмич вполне соглашался с своею супругою и приговаривал: "А слышь
ты, Василиса Егоровна правду говорит. Поединки формально запрещены в
воинском артикуле". Между тем Палашка взяла у нас наши шпаги и отнесла в
чулан. Я не мог не засмеяться. Швабрин сохранил свою важность. "При всем
моем уважении к вам" - сказал он ей хладнокровно - "не могу не заметить, что
напрасно вы изволите беспокоиться, подвергая нас вашему суду. Предоставьте
это Ивану Кузмичу: это его дело". - Ах! мой батюшка! - возразила
комендантша; - да разве муж и жена не един дух и едина плоть? Иван Кузмич!
Что ты зеваешь? Сейчас рассади их по разным углам на хлеб да на воду, чтоб у
них дурь-то прошла; да пусть отец Герасим наложит на них эпитимию, чтоб
молили у бога прощения, да каялись перед людьми.
Иван Кузмич не знал, на что решиться. Марья Ивановна была чрезвычайно
бледна. Мало-по-малу буря утихла; комендантша успокоилась, и заставила нас
друг друга поцаловать. Палашка принесла нам наши шпаги. Мы вышли от
коменданта повидимому примиренные. Иван Игнатьич нас сопровождал. - Как вам
не стыдно было - сказал я ему сердито - доносить на нас коменданту после
того, как дали мне слово того не делать? - "Как бог свят, я Ивану Кузмичу
того не говорил" - отвечал он;- "Василиса Егоровна выведала вс? от меня. Она
всем и распорядилась без ведома коменданта. Впрочем, слава богу, что вс? так
кончилось". С этим словом он повернул домой, а Швабрин и я остались наедине.
- Наше дело этим кончиться не может - сказал я ему. "Конечно", - отвечал
Швабрин; - "вы своею кровью будете отвечать мне за вашу дерзость; но за
нами, вероятно, станут присматривать. Несколько дней нам должно будет
притворяться. До свидания!" - И мы расстались, как ни в чем не бывали.
Возвратясь к коменданту, я по обыкновению своему подсел к Марье
Ивановне. Ивана Кузмича не было дома; Василиса Егоровна занята была
хозяйством. Мы разговаривали вполголоса. Марья Ивановна с нежностию
выговаривала мне за беспокойство, причиненное всем моею ссорою с Швабриным.
"Я так и обмерла" - сказала она, - "когда сказали нам, что вы намерены
биться на шпагах. Как мужчины странны! За одно слово, о котором через неделю
верно б они позабыли, они готовы резаться и жертвовать не только жизнию, но
и совестию и благополучием тех, которые... Но я уверена, что не вы зачинщик
ссоры. Верно виноват Алексей Иваныч".
- А почему же вы так думаете, Марья Ивановна? "
"Да так... он такой насмешник! Я не люблю Алексея Иваныча. Он очень мне
противен; а странно: ни за что б я не хотела, чтоб и я ему так же не
нравилась. Это меня беспокоило бы страх".
- А как вы думаете, Марья Ивановна? Нравитесь ли вы ему или нет?
Марья Ивановна заикнулась и покраснела. "Мне кажется" - сказала она, -
"я думаю, что нравлюсь".
- Почему же вам так кажется?
"Потому что он за меня сватался".
- Сватался! Он за вас сватался? Когда же? "
"В прошлом году. Месяца два до вашего приезда".
- И вы не пошли?
"Как изволите видеть. Алексей Иваныч конечно человек умный, и хорошей
фамилии, и имеет состояние; но как подумаю, что надобно будет под венцом при
всех с ним поцаловаться... Ни за что! ни за какие благополучия!"
Слова Марьи Ивановны открыли мне глаза и объяснили мне многое. Я понял
упорное злоречие, которым Швабрин ее преследовал. Вероятно, замечал он нашу
взаимную склонность и старался отвлечь нас друг от друга. Слова, подавшие
повод к нашей ссоре, показались мне еще более гнусными, когда, вместо грубой
и непристойной насмешки, увидел я в них обдуманную клевету. Желание наказать
дерзкого злоязычника сделалось во мне еще сильнее, и я с нетерпением стал
ожидать удобного случая.
Я дожидался не долго. На другой день, когда сидел я за элегией и грыз
перо в ожидании рифмы, Швабрин постучался под моим окошком. Я оставил перо,
взял шпагу и к нему вышел. "Зачем откладывать?" - сказал мне Швабрин: - "за
нами не смотрят. Сойдем к реке. Там никто нам не помешает". Мы отправились,
молча. Спустясь по крутой тропинки, мы остановились у самой реки и обнажили
шпаги.



С.Герасимов "Поединок" (иллюстрация к "Капитанской дочке")

Швабрин был искуснее меня, но я сильнее и смелее, и monsieur Бопре,
бывший некогда солдатом, дал мне несколько уроков в фехтовании, которыми я и
воспользовался. Швабрин не ожидал найти во мне столь опасного противника.
Долго мы не могли сделать друг другу никакого вреда; наконец, приметя, что
Швабрин ослабевает, я стал с живостию на него наступать и загнал его почти в
самую реку. Вдруг услышал я свое имя, громко произнесенное. Я оглянулся, и
увидел Савельича, сбегающего ко мне по нагорной тропинке....... В это самое
время меня сильно кольнуло в грудь пониже правого плеча; я упал и лишился
чувств.



А.Иткин "Я упал и лишился чувств"
В.Сысков "Я упал и лишился чувств" 1984 г.

Материалы с сайтов:
800 литературных персонажей
http://slovo.ws/geroi/index.html
Вопросы чести и морали в повести А.С. Пушкина «Капитанская дочка».
http://www.ref.by/refs/44/32964/1.html
Иллюстрация Валантена Ле Кампиона
http://gostgallery.com/context/publication.html?fl=4&id=31 Ле Кампион

Серия сообщений "Дуэль в литературе":

Часть 1 - ДУЭЛЬ В ЛИТЕРАТУРЕ (ЧАСТЬ 1 - ДУЭЛЬ ПЬЕРА БЕЗУХОВА И ДОЛОХОВА. РОМАН "ВОЙНА И МИР")
Часть 2 - ДУЭЛЬ В ЛИТЕРАТУРЕ (ЧАСТЬ 2 - ДУЭЛЬ СИЛЬВИО И ГРАФА. ПОВЕСТЬ "ВЫСТРЕЛ")
...
Часть 4 - ДУЭЛЬ В ЛИТЕРАТУРЕ (ЧАСТЬ 4 - ДУЭЛЬ ОНЕГИНА С ЛЕНСКИМ. РОМАН "ЕВГЕНИЙ ОНЕГИН")
Часть 5 - ДУЭЛЬ В ЛИТЕРАТУРЕ (ЧАСТЬ 5 - МЫСЛИ О ДУЭЛИ КАРЕНИНА И ВРОНСКОГО. "АННА КАРЕНИНА")
Часть 6 - ДУЭЛЬ В ЛИТЕРАТУРЕ (ЧАСТЬ 6 - ДУЭЛЬ ГРИНЕВА И ШВАБРИНА . ПОВЕСТЬ "КАПИТАНСКАЯ ДОЧКА")
Часть 7 - ДУЭЛЬ В ЛИТЕРАТУРЕ (ЧАСТЬ 7 - ДУЭЛЬ РОМАШОВА И НИКОЛАЕВА. ПОВЕСТЬ "ПОЕДИНОК")
Часть 8 - ДУЭЛЬ В ЛИТЕРАТУРЕ (ЧАСТЬ 8 - ДУЭЛЯНТ СИРАНО ДЕ БЕРЖЕРАК)
Часть 9 - ДУЭЛЬ В ЛИТЕРАТУРЕ (ЧАСТЬ 9 - ДУЭЛЬ ВОЛОШИНА И ГУМИЛЕВА)